Forums

Полная версия: О силе слова
Вы просматриваете упрощённую версию нашего контента. Просмотр полной версии с полным форматированием.
Всегда, когда я рассказываю эту историю, вспоминая события моего раннего детства, невольно наворачиваются слезы. И это не слезы жалости, а искренние слезы сочувствия людям, пережившим личные и социальные трагедии нашего общества.
И так, об этом моменте подробнее…
Жили мы очень бедно. Порой хлеба в доме не было, а нас у родителей было уже двое. Я, младший тогда, мне было около четырех лет. Меня часто отправляли пожить к бабушке, чтобы освободить себе руки для работы. Старший брат уже мог и дома помочь немного, а меня – на воспитание… И занималась мной исключительно моя крестная мама - Нина. Она не работала в то время на производстве, поскольку ухаживала за своей мамой – инвалидом. Конечно, самым основным занятием длинными вечерами у нас было чтение. Она очень любила читать и всегда читала мне вслух. Итак к пяти годам, не умея читать самостоятельно, я уже знал на память, иногда не понимая смысла некоторых слов, все произведения А. С Пушкина, Некрасова, Лермонтова, Тургенева, Тютчева, и многих других поэтов и прозаиков. Благодаря моей феноменальной памяти, мне не нужно было повторять дважды, все откладывалось с первого прочтения. У моих дедушки и бабушки было шестеро детей, и все они разъехались по Украине, как только завели свои семьи, но старались материально помогать родителям. Иногда крестная ездила к ним в гости и брала меня с собой. И вот однажды едим мы с ней в плацкарте в Крым к ее брату Федору, народу не пройти по вагону. Вместе с нами едет семья крымских татар. И вот старший (видимо глава семьи), попросил меня рассказать стишок. Говорит: « А ну внучек, знаешь этот стишок – идет бычок качается..? Расскажи нам что знаешь», а меня долго просить не нужно. Он взял меня, поставил на стол, как на сцену, и я начал пафосно, по взрослому, с чувством, с толком и расстановкой: - Во глубине Сибирских руд храните гордое терпенье. Не пропадет ваш скорбный труд и дум высокое стремление. Оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и свобода вас примет радостно у входа и братья меч вам отдадут. А когда я закончил читать – у всех моих слушателей брызнули слезы. Я, конечно, не понимал тогда, что задел за больное. Но это и меня поразило глубоко. Тогда этот аксакал достает три рубля и дает их мне со словами: - «На, внучек на мороженое, ты заработал.» А я сразу же отдаю их крестной со словами – возьмите, мама, на хлебушек. После чего все дружно, не стесняясь, брызнули слезами еще сильнее и начали рыдать. Я, в недоумении, говорю – «Да не плачьте, я вам еще почитаю.» и снова новый всплеск непроизвольных слез и эмоций. И так я, начиная от Новоалексеевки и до самого Симферополя, читал стихи и прозу, неоднократно срывая овации.
Спустя много лет, изучая историю депортации крымских татар, я все еще не могу без слез вспоминать этих людей, их жизненные трагедии и всегда помню силу слова сказанного в нужное время в нужном месте.